Презентация Топ Клуба
        (Файл в формате .ppt)

     Презентация Top Club Journal
        (Файл в формате .pptx)

     Партнеры Клуба

Уважаемые одноклубники!

16 июля состоится очередное заседание заседание Семинара клуба.
С докладом выступит Игорь Гаркавенко.
Тема доклада: "Время Ордена".
Заседание клуба состоится по адресу: ул. Хрещатик, 27-А (помещение «Національної спілки журналістів»), 2-й этаж, конференц-зал. 

«Назад

Версология: теория всего

Семинар 15 мая 2012


Докладчик Сергей Дацюк

Достаточно сложные теории, которые озвучивает в своих докладах  Сергей Дацюк, не отпугивают участников семинара. Напротив – способствуют пополнению аудитории: на выступлении Дацюка 15 мая было много новых лиц. В свойственном докладчику фундаментальном стиле заявленная тема звучала: «Версология. Как устроен мир». На вопрос модератора, соотносится ли это с рамочной темой «Будущее и финализм», был получен позитивный ответ. Сергей Аркадьевич пояснил, что вышел на понятие версологии, осмысляя перспективы Нового мира вместе со своими коллегами по FFF. Но в то время как Никитин и Чудновский ставят перед собой вопросы о допустимых основаниях Иного мира, Дацюк рассматривает способы говорения о мире. Ведь говорить о нем можно по-разному. 
Сам термин версология восходит к представлению об Универсуме и Мультиверсуме, которые ввел в обиход Джордано Бруно. Соглашаясь с Бруно относительно множественности миров, Дацюк ставит перед версологией новые вопросы: что происходит, когда осуществляется выход за пределы мира, и как с этим работать? Пояснив таким образом собственные мотивации, докладчик перешел к экспликации исторического порядка.
В развитии цивилизации ключевую роль может сыграть версологический концепт, то есть обобщение относительно своих путей и пределов. Появление таких концептов в Древней Греции, на взгляд Сергея Дацюка, обусловило успехи ее наследницы, Европейской цивилизации. Именно благодаря этому состоялись прорывы в технологиях и науках, и в орбиту Западного мира попали более древние цивилизации Индии, Китая, Арабского Востока.
Связь версологического концепта с реальной жизнью, их взаимная шлифовка – значимая инновация европейцев, отметил докладчик, отвечая на вопрос Юрия Проценко. Другой важной инновацией и условием действенности он назвал конкуренцию между различными версологическими концептами. Даже те из них, что оказываются не востребованы, архивируются, и могут быть использованы позже, при изменении исторических обстоятельств. Когда мир переживает кризис, создать условия для перехода к новому миру (или новым мирам) как раз и призвана версология: ведь она рассматривает, какие в принципе возможны представления о мире.
«С чисто формальной точки зрения версология изучает версумы (разные представления о мире) и версии (как способы обобщения), и занимается версификацией (то есть созданием новых версий). В этом смысле наша задача обнаружить некоторые простые операции. Я предпочитаю их обнаруживать конструктивным образом», – пояснил Дацюк. Эти простейшие операции он выявляет внутри философских подходов, а также подходов наук (физика, история, математика) и «не-наук» (теология, эзотерика). Таким образом докладчик, как отметил Дмитрий Кобринский, находит структурные соответствия между философией, религией и мистикой, задает тот масштаб, с которого их можно сопоставлять.
Прежде чем ответить на заявленный вопрос «Как устроен мир?», Сергей Аркадьевич обратился к истории термина «мир». В Древней Греции он еще не был в ходу: обсуждали ойкумену (Гекатей Милетский) или космос (Платон). Представление о мире возникает у Декарта. А в ХХ веке физики уже ставят перед собой задачу построения «теории всего», то есть всего выразимого и невыразимого. К сожалению докладчика, философия пока не обратила внимания на такую категорию как «все» (определяет ее как логическую: объединение известного содержания по его множественности). Эту лакуну он и заполняет своей теорией, поскольку определяет версологию как дисциплину обо всем, а версии – как достижение всего, или представление всего – в содержании. Однако 15 мая одноклубникам была представлена та часть концепта, которая касалась мира, то есть того, что может быть познанным. Та часть «всего», что лежит за пределами мира – не вполне познаваема. 
Как пример конструктивных операций, которые работают в версологии, докладчик назвал объятность (объемлемость и объемлющесть) и разъемлемость (связность и разрывность). Чтобы пояснить их, он обратился к философской традиции, а именно – к проблематике, исследовавшейся Спинозой и Лейбницем. Спиноза предполагал, что существует неделимая всеохватывающая субстанция, и у нее есть атрибуты. Лейбниц, критикуя Спинозу, пытался опротестовать атрибут протяженности и вводил категорию разъемлемости, и одновременно – представление о континууме. Дацюк пояснил, почему: континуум и связность можно помыслить лишь позиционно, в противопоставлении разрывности. Гегель бы сказал просто: диалектическое единство. 
Континуум-гипотеза Георга Кантора гласит: «любое бесконечное подмножество континуума является либо счетным, либо континуальным». Если все мыслимое оказывается делимым, его можно посчитать, а если непрерывным – тогда его можно охватить как единую непрерывность. Так что гипотеза Кантора не в состоянии дать ответ на вопрос, считать ли мир простым или сложным. Но действительно ли она описывает все возможные случаи? В этом Дацюк не уверен. Для него самым интересным оказывается тот подход, в рамках которого можно сравнивать друг с другом различные философские представления о мире. Казалось бы, за 5-6 тысяч лет человечество наработало бесконечное их множество – мир как познаваемый универсум, мир как монада монад, мир как онтология, бытийность, мир как Открытое бытие Хайдеггера… Однако Сергей Аркадьевич выделяет всего три базовых подхода. Это – строение, структура и организация содержания. В каждом из подходов докладчик выделил по четыре версии, и на некоторых из них остановился.
Первый подход, обозначенный как «строение», изучает, как нечто устроено с точки зрения форм. Второй, структурный подход занимается вопросами внутреннего позиционного различия содержания, когда концептуальным образом различены некоторые единицы и концептуальным образом установлены позиции, с которых можно соединять эти единицы. А третий подход, организация содержания – это как раз то, чему посвящены книги Сергея Аркадьевича.
Строение предполагает четыре возможные схемы: сферическая (сферно-центрическая, сферно-осевая, сферно-ядерная), слойная (пласты, уровни, прослойки), текстурная (сочетание сетевого строения и структурности) и сетевая.
Сферно-центрической версии было уделено особое внимание. В процессном виде она может быть представлена как деление на мейн-стрим (основное движение), маргинальность (то, что на пределе) и девиацию (то, что за пределом). В зависимости от того, как в гуманитарном содержании рассматривать центр и периферию, можно получить две принципиально разные картины, и Дацюк их описал: «Одно дело, когда вы находитесь внутри мейн-стрима и все маргиналы это отщепенцы, а девианты – преступники. А теперь представьте – мейн-стрим выхолащивается, гибнет, как сегодня, и то, что было маргиналом, оказывается вдруг на переднем крае. То, за что Делез критиковал центрический подход, оказывается спасением центрического подхода. Теперь маргинальность – на переднем фронте освоения содержания, она его берет его из девиантного содержания, а центр оказывается управляемым. Этот сюжет я развиваю в пику делезовскому структурализму». Кстати, классики структурализма, по мнению Дацюка, занимались не структурой, а строением – вот так парадокс!
Сферно-ядерная версия представляет все как ядро и оболочку. Между прочим, в конструктивном подходе допустимы два, три и больше ядра, и при этом сферно-ядерный концепт не разрушается. Мир, который из ядра разворачивается в оболочку, описан в теории Большого взрыва.
Сферно-осевая версия апеллирует к образу мирового дерева, которое связывает мир дольний и мир горний и таким образом делит мир на слои. Эта версия, между прочим, воплощена в физической картине мира: Солнечная  система и Галактика имеют оси, вокруг которых вращаются.
Слойные версии отличает особое внимание к различению уровней и пластов. Что касается текстурных версий, то наиболее ярким ее выражением может служить текст. Деррида, обобщая «мир есть текст», отражает представление о мире как о текстуре.
Наконец, сетевые версии ассоциируются прежде всего с представлением Делеза о ризоме. Ризома это корень  травы, где нет верха и низа, ствола и веток, нет иерархии, где начало может переходить в конец, и нет линейности.
Версии структурной организации мира не были описаны докладчиком – только лишь названы. Это – корпускулярная (или частичная, атомарная), полевая (она же волновая), процессная и гиперстурктурная версии. Так же бегло он пробежал и по четырем схемам организации содержания. Онтология рассматривает, как все устроено сообразно бытийным основаниям, лимитология – как и где кладутся пределы и как с ними работать, транзитология рассматривает, как осуществляется переход, версология – как нечто можно обобщать.
Все эти позиции были представлены во множестве таблиц, которые Сергей Аркадьевич попутно комментировал: «Обратите внимание, на всем протяжении человеческой истории сначала возникали самые простые представления (сфера, слой, текстура, сеть). Затем по мере развития эти представления о строении концептуализировались и получили свое обобщение как корпускула, поле, процесс и гиперструктура. Сообразно этому в начале ХХІ века возникают дисциплины, где эти концепты уже введены вовнутрь мощных теорий, таких как онтология, лимитология, транзитология, и версология».
Концепты и подходы, выработанные в рамках проекта FFF, стали для Сергея Аркадьевича «полевым материалом», на котором он продемонстрировал, как работают введенные им различения. В книге «Основание Иного» авторы Никитин и Чудновский предполагают, что Иное разворачивается из имеющегося. Это видение было интерпретировано докладчиком в рамках сферно-осевых, сферно-ядерных и сетевых представлений.
В сферно-осевой парадигме соотношение двух мировых деревьев (Наличного и Иного) может быть различным: либо дерево Иного прорастает корнями из ветвей Наличного, либо же корни, основания этих деревьев находятся в разных мирах: Наличном и Ином, а встречаются лишь ветви. Во втором случае постичь основания Иного гораздо сложнее. Впрочем, переход к Иному без усилия или революции невозможен: тогда это не Иное, а все тот же мир в своих границах.
В сферно-ядерной парадигме также были описаны два варианта развертывания Иного. В первом варианте две сферы представляли два мира, и в каждом из них было свое основание – ядро. Из ядра первого мира генетически разворачивалась оболочка второго мира, причем таким образом, что в его ядре этот первый мир оказывался свернут, архивирован. Другой вариант «сферно-ядерного Иного» связан с видоизменением ядра: ведь стоит запустить процесс такого изменения, меняется и мир. Если мутации запускают окопавшиеся в ядре «оборотни», вся система оказывается беззащитной. Именно этот сценарий, по мнению Дацюка, и был осуществлен в СССР методологическим сообществом.
Основание Иного в сетевых версиях докладчик описал через образы броска, проекции, проращивания и связности. Подход Никитина и Чудновского ближе всего к проращиванию. А вот Дацюк не считает такой подход перспективным: «Иное можно создавать только путем проекции. Проецируемое Иное – когда вы засылаете кого-то в эту точку основания или сами туда отправляетесь своим мышлением и осуществляете проекцию на сегодняшний день. Еще это можно называть футурологическое Иное».
Дацюк проиллюстрировал метод конструктивной работы, выделив базовые операции, с которыми работают параллельно физики и философы, онтологии и метафизики. Ведь все это разные способы и стили обобщения. К примеру, онтология занята тем, чтобы выразить все сжато и концентрированно, найти способ сборки мельчайших частиц. Метафизика – напротив, пытается раскрыть все содержание, поставить все вопросы. При этом их соразмерность раскрывалась в методе Сергея Дацюка. В частности, Дмитрий Кобринский отметил эффективность такого метода, но, на его взгляд, «такой анализ умерщвляет. Оказывается, человечество пользовалось едиными подходами. А интереснее обнаруживать новые способы восприятия, новые целостности».
Высокая оценка доклада звучала, кажется, во всех содокладах; однако и претензии тоже звучали. Алексей Тарасов высказал мнение, что только тварный мир был предметом исследований докладчика, но если признать возможность несотворимого мира, то и способ изложения, и последовательность вопросов должны были бы быть другими. На это Сергей Дацюк ответил, что его не интересует вопрос о тварности: «Меня интересует, как можно обобщить этот мир, как можно выйти за его пределы, и только выйдя за его пределы, можно обсуждать вопросы, сотворен мир или не сотворен».
Каким образом можно представить себе выход за пределы мира, демонстрировала одна из таблиц докладчика. В ней были такие позиции как внутримирность (ойкумена или субверсум), определивание (делимитация или универсум Джордано Бруно), запредельность (внемирность или экстраверсум), междумирность (интерверсум), иномирность и многомирность (мультиверсум), и даже безмирность (небытие или метаверсум).
Поясняя эту таблицу, Сергей Аркадьевич напомнил, что первым о множественности миров заявил Джордано Бруно. За это он был сожжен Инквизицией. Однако и по сей день наука официально не признала концепт множественности миров, солидаризируясь таким образом со Святой Инквизицией. Докладчик обвинил науку в использовании административных рычагов, в отказе обсуждать сложные теории и модели, а также в терминаризме и в смерти научной фантастики. Эти обвинения задели Юрия Ершова, который попытался отстоять честь науки в отдельном содокладе. Как аргумент он привел данные о научных исследованиях в космосе, о возможности жизни на других планетах и публикациях на эту тему. Но Сергея Дацюка он не переубедил. Тем более что тот не отождествляет иномирную и инопланетную реальность, о чем шла речь, в частности, в предыдущем его докладе «Конец света».
А «под занавес» своего выступления Сергей Аркадьевич затронул тему созидания нового мира, а можно сказать – и новой цивилизации. Цивилизацию он считает самой сильной формой работы с будущим, потому что в ее рамках организуется социальная энергия. А ключевой фигурой в построении новой цивилизации обязательно становится Пророк. Этой фигуре был посвящен эмоционально-заряженный пассаж: «Пророк осуществляет бросок. Это люди, которые улавливают, к чему движется человечество, ощущают, через себя это пропускают. Предсказание можно изменить, а пророчество отменить нельзя, даже понять не всегда можно. Слишком масштабен этот прогноз, это – о магистральном пути. Пророк ведет себя безответственно по отношению к современникам, потому что он ответственен перед потомками. Он спасает мир будущего, а не настоящего. Его задача построить новый мир. Мне представляется, что мы находимся накануне, мы подошли к финальной черте, когда должен этот новый мир появиться».
Аудитория тут же эмоционально откликнулась на этот посыл. Хотя Сергей Аркадьевич не брал на себя задачи создания пантеона пророков, но по провокации Кирилла Млинарича и Ореста Машталяра ему пришлось назвать некоторые имена и охарактеризовать их. Например – молчаливый пророк Франциск Ассизский. Или Иисус Христос, которому почему-то приписывают мрачность пророчеств, в то время как сам он относился к грядущим переменам как к позитивному сценарию. А вот Тарас Шевченко, в творчестве которого слышится профетический пафос, до этого «звания» не дотягивает, на взгляд Дацюка: не хватает общемирового, общечеловеческого масштаба. 
Юрий Ершов кажется, весьма удивился, когда среди названных имен пророков услышал имена ученых – Дарвина, Менделеева, Ньютона. Ведь Пророк, по определению Сергея Дацюка, это тот, кто масштабно мыслит, способен на такое обобщение, которое при приближении не отменяется, а напротив, становится прочнее. А настоящим ученым свойственно создавать такие обобщения. Так, Дмитрий Менделеев создал Периодический закон, и этот закон не перестал работать даже тогда, когда наука претерпела изменения: от понятия атомного веса перешли к понятию слоев, на которых расположены электроны, а затем – и вовсе к полевым, квантовым трактовкам.
В своем содокладе Игорь Гаркавенко пояснил, почему не следует путать Пророков и предсказателей. Предсказатели работают в рамках преемственности событий, развития наличных тенденций. А Пророк предполагает дискретность, это человек Иного. Пророк выступает с приговором от большей системы координат – меньшей системе. И никогда без войны этого не получается, считает Гаркавенко, поэтому Пророк это фигура войны. Такое видение, очевидно, очень пришлось по душе Дацюку, раз уж он прервал коллегу, чтобы пожать ему руку.
Такое же родственное собственному понимание фигуры Пророка встретил Сергей Дацюк в книге Сергея Лукьяненко «Пророк и сумрак». Фэнтези – удобный жанр для рефлексии о Пророках, ведь не с научным же языком подходить к столь деликатной материи. И Сергей Аркадьевич перешел на афористичный стиль: «Пророк – странник, он заглядывает одним глазом в будущее. Пророк говорит непонятными словами, несет сугубый вздор, но потом оказывается, что в его словах есть смысл. Сверхчувственный человек, он имеет дело с людьми, которые проращивают новое в современном мире. Они благополучны, потому что делают понятные окружающим вещи. А Пророки делают непонятные вещи, их считают маргиналами. Пророки не от мира сего, их за это презирают».
Тут Ершов попытался подловить Дацюка: мол, пророки-ученые были признаны и неплохо обеспечены! Но докладчик отстаивал свое видение: «В том, в чем он Пророк, он не обеспечен!». Спор набирал обороты, пока Юрий Викторович не обратился к докладчику с жестким вопросом «Не кажется ли вам, что в ваших «других мирах» живут пациенты Больницы Павлова?». Но тот сорвал аплодисменты аудитории изящным ответом: «Я бы не сбрасывал со счетов никаких творческих людей, включая пациентов Больницы Павлова».

Ольга Михайлова